Введение: зачем я решила проанализировать свой дневник

Семь лет я вела дневник. Сначала это была просто привычка записывать события, потом — способ разобраться в себе, а позже — инструмент, который, как я теперь понимаю, помог мне пережить клиническую депрессию. Недавно я решила пересмотреть свои записи и проанализировать их вместе с аналитиком. Цель была не поставить себе диагноз (хотя я уже давно сделала это сама), а понять, как болезнь проявлялась в моей жизни и что помогло мне выйти из неё. В этой статье я делюсь своим опытом — честно и без прикрас.

Второй источник — история популярного артиста Бэнг Атита, который открыто рассказал о своей депрессии. Сравнение двух случаев позволяет увидеть общие закономерности и различия в путях выздоровления.

Клиническая картина: симптомы, которые я описывала

Согласно МКБ-11 и DSM-5, для диагностики большого депрессивного расстройства необходимо наличие как минимум двух основных симптомов и нескольких дополнительных, которые сохраняются не менее двух недель и мешают привычной жизни. В моём дневнике описано состояние, которое длилось полтора года.

Основные симптомы

  • Снижение настроения: я называла это «серой пеленой». Всё казалось серым и безрадостным, солнце не грело.
  • Ангедония: я перестала смотреть фильмы, слушать музыку, читать книги. То, что раньше радовало, перестало приносить удовольствие.
  • Упадок сил: я еле вставала с кровати. Усталость была такой, что хотелось умереть, чтобы наконец отдохнуть.

Дополнительные симптомы

  • Чувство никчёмности: я чувствовала себя бесполезной и никому не нужной.
  • Нарушения сна: спала по полчаса — два часа.
  • Изменения аппетита: еда была невкусной, я ела без аппетита.
  • Когнитивные трудности: не могла думать, мозг словно был в помутнении.
  • Суицидальные мысли: каждый день думала о смерти, хотела умереть побыстрее.

Были и соматические проявления: я перестала чувствовать стук сердца, мне казалось, что я мертва и гнию изнутри. Это соответствует тяжёлому течению.

Тяжесть состояния: почему это была не просто хандра

Лёгкая депрессия (субклиническая) отличается тем, что человек сохраняет функциональность — ходит на работу, общается, хотя и через силу. Клиническая депрессия нарушает функционирование: человек не может выполнять базовые действия.

В моём дневнике прямо указано: «Депрессия длилась полтора года», «Я не работала, не общалась, выполняла функции жены и матери на автомате». Я не просто ходила на работу «на автопилоте» — я перестала работать. Суицидальные мысли были ежедневными. Это соответствует критериям большого депрессивного расстройства, а не лёгкого состояния.

Триггеры и коморбидность: ПРЛ, травма, социальные факторы

Моя депрессия развилась не на пустом месте. Среди триггеров:

  • Детская травма: меня ненавидела и била мать всё детство, а потом это делали мои мужья.
  • Абьюзивные отношения: первый муж избивал во время беременности, второй сломал нос.
  • Финансовые проблемы: кредиты, долги, потеря работы, необходимость содержать троих детей.
  • Социальная изоляция: никто не поддерживал меня.

Я также сама диагностировала у себя пограничное расстройство личности (ПРЛ). Это важно, потому что ПРЛ и депрессия часто сосуществуют. При ПРЛ депрессивные эпизоды могут быть короче, но чаще повторяться, а суицидальные мысли могут быть реакцией на страх покинутости. Лечение должно учитывать оба расстройства: антидепрессанты помогают от депрессии, но не лечат ПРЛ. Для ПРЛ нужна психотерапия.

Пути выхода: спонтанная ремиссия, поддержка, медикаменты

Первый эпизод депрессии (около 2018–2019) завершился спонтанной ремиссией. Я не лечилась, ждала, когда пройдёт само. Это заняло полтора года. Я описываю постепенные «просветления» через год, возвращение снов, а затем и выздоровление. Важную роль сыграли:

  • Поиск информации: случайно найденный сериал «пробудил чувства».
  • Возвращение друзей: их возвращение в мою жизнь стало отправным пунктом для борьбы.
  • Самоанализ: понять и принять себя, полюбить себя любым.

Второй эпизод (2022) я встретила с осознанием: «Нужно пойти к психиатру за рецептом или просто покончить с собой, второй раз в ту же адову реку я не войду». Я начала принимать антидепрессанты и противотревожные препараты, которые стабилизировали состояние на несколько лет.

Сравнение с историей Бэнг Атита: два опыта, один диагноз

Бэнг Атит, популярный артист, рассказал о своей депрессии в возрасте 28–29 лет. Симптомы схожи: он заперся дома, перестал общаться, почти не ел, думал о самоубийстве. Его спасло отсутствие оружия в доме и поддержка менеджера. Он также подчёркивает важность смены обстановки и поиска новых людей.

Оба случая подтверждают: депрессия — не «плохое настроение», а состояние, которое затрагивает все сферы. И оба показывают, что выздоровление возможно, но редко происходит в одиночку. Бэнг говорит: «Найдите человека, которому доверяете». Я тоже отмечаю роль друзей.

Отмена антидепрессантов и моё текущее состояние

В 2026 году я решила постепенно отменить препараты. Я делала это летом, снижая дозу, и к октябрю чувствую себя нормально: «Нормально сплю, хотя режим может плавать». Отсутствие депрессивных позывов я связываю с предвкушением развода и новой жизни.

Это важный момент: отмена антидепрессантов должна проходить под наблюдением врача. Я снижала дозу постепенно, что снижает риск синдрома отмены. Я также сохраняю бдительность: «Если почувствую, что нужна помощь, я обращусь».

TikTok как продолжение дневника: новый формат терапии

Недавно я начала вести TikTok, где показываю себя без фильтров: с отёками, со сломанным носом, без коронок. Я говорю: «Мне не стыдно. Абсолютно». Это продолжение дневника в новом формате — устном и публичном.

С точки зрения психологии, это поведенческая активация: я действую, несмотря на «недостаточно хороша». Это также дестигматизация себя и возвращение контроля над нарративом. В дневнике я писала: «Я устала быть белой вороной», «хочу затеряться». В TikTok я не затерялась — я вышла и говорю.

Заключение: что я извлекла из этого опыта

Моя история — это пример клинической депрессии, коморбидной с ПРЛ, усиленной социальными факторами и травмой. Дневник стал для меня инструментом самопомощи: он позволил структурировать опыт, отследить симптомы и найти ресурсы. Увлечения (кумиры, сериалы) сыграли роль адаптивного копинга, а не «глупости».

Опыт Бэнг Атита подтверждает: депрессия требует внимания и поддержки. Выздоровление возможно, но редко происходит в одиночку. Важно не обесценивать своё состояние и обращаться за помощью, когда она нужна.

Сейчас я нахожусь в стадии ремиссии, предвкушаю развод и новую жизнь. Я продолжаю работать над собой — теперь через TikTok. Это здоровая адаптация: я нашла свой способ быть в мире.

Методология и ограничения

Этот анализ основан на моих дневниковых записях и уточнениях, которые я дала аналитику. Дневник — субъективный источник, возможны искажения памяти и самоописания. Я не ставлю себе диагноз, а анализирую текст. Для полноценного клинического заключения необходима консультация врача.

Тем не менее, сопоставление с критериями МКБ-11/DSM-5 и сравнение с историей Бэнг Атита позволяет сделать вывод: описанное состояние соответствует клинической депрессии. И это важно, потому что понимание помогает бороться со стигмой и находить пути выхода.